суббота, 20 августа 2011 г.

Отчет участника. (15)


На тему, как я не писала рефлексию по ЧБК, можно писать отдельную рефлексию. С тех пор память покрылась пылью четырех городов, сознание изглодано чувством вины, и откладывать больше некуда, осень уже гладит макушку и просит нырнуть наконец в хаос, поохотиться за структурой.
Построить цивилизацию нового типа за 18 дней – вполне амбициозная задача на время отпуска))
Грандиозность задачи одновременно и вдохновляла и парализовывала.
Уровень тревожности по поводу неизвестного повышался и сознание придумало такую штуку, что будто бы где-то уже существует некий «масонский» план, который реализуется через наше психическое. Оказавшись среди людей, которым, похоже, было так же непонятно, что будет происходить, я немного попустилась, а после жеребьевки наступил полный (но временный) покой. Очередность позиций внесла ясность во внешний контур проекта. Первая структура.
Вход в проект начался с красной позиции.

Красный фонарь. Безусловно, присутствовали ожидания, которые выползали на свет из утробных страхов потери контроля над своим временем и своим пространством.
Их была целая компания. Белый увлечется властью и будет ее употреблять злонамеренно; Белый потеряет контроль над собой и над процессами; Задания будут бессмысленными, физически тяжелыми или переходить мои этические границы; Я как невротичный перфекционист не смогу делать все ХА-РА-ШО! и прочая…
С первых же минут стало понятно, что моему Блму приходится еще хуже. Стали проявляться такие вещи как запрет на использование другого человека, с которым ты только что был в равноправных отношениях. Культурные нормы, поведенческие шаблоны, возрастные стереотипы – дружеский круг аккуратно сдавливал горло. Блй стремился сделать часть работы сам или разделить ее с Крснм, или подсластить директивы вопросами: Чтобы ты предпочел? Не трудно ли тебе? Что ты думаешь по этому поводу?
Среди Блх тоже наметились интересные процессы. Началась стихийная иерархизация в среде абсолютных аристократов. Белый цвет, оказывается, имеет много оттенков, и дальше это будет постоянно проявляться.

Итак, из пустоты начали твориться первые формы, и касались они, естественно, жизнедеятельности сообщества. Костер, навес, припасы провизии, фэн-шуй лагеря…
Задания в связи с этим были понятными, стандартными и часто непоследовательными.
Пришло осознание моей собственной внутренней активности как помехи.
Что выбирала она своей мишенью? Конечно же, в первую очередь, деятельность Блг.
На волевое солнце Блг легли тени скепсиса. Появилось волнение, что Бл сделают все не так, или, наоборот, переделают с нашей помощью все самые кайфовые дела, и на долю след. поколений ничего не останется. К тому же внутренний критик распустил руки и требовал особого контроля, чтобы не комментировать приказы Блг, не давать советы, не вносить свои предложения.
В общем, была бы активность, а ментальные и прочие паразиты, готовые к ней присосаться, всегда найдутся.
Накладываемые внешние ограничения привели к переживанию, что существование меня стало суть использование меня.
Появилось переживание себя как безличного неодушевленного инструмента с хорошо смазанными гайками, но с недооцененным потенциалом. И от того, что меня, такой изящный, сложный, утонченный, многогранный инструмент (тэг айрони), используют так мало и неизобретательно (все равно, что микроскопом гвозди заколачивать), наступила специфическая усталость.
Тем не менее, пришедшие на следующие день, скажем так, творческие задания от Блг, были успешно проигнорированы. Я забила болт – Блй не вспомнил – катастрофы не случилось.
Искала в себе интерес к выполнению этих заданий – его не было. Искала опору в позиции Блг, откуда он мог породить задачи – обнаружила (и скорее всего, проективное) желание либо «повеселить» Крснг, либо утвердить себя как «креативную» власть», либо это просто продукт случайности, прихоти, за которым нет стратегических сетей. Ни к одной из позиций присоединяться не хотелось.
Уставший от невнимания невротик достал белый платок и пообещал зареветь. Я проваливаю практики! Вот же он, девиз на флаге Крснг «Позитивная воляwelcome!» Все должно быть так просто. Чужое волеизъявление поступает на рассмотрение твоей воли. Она корчится, пищит, трением о чужие борта выдает свои границы, стало быть, и себя тоже, подключает позитив, ассимилирует, рефлексирует, дает команду, организм счастливо выполняет уже своеволение.
Идеальный механизм того, как должно было происходить, разваливался. Вот чужое воление. С чем оно соприкасается во мне? С пустотой. Все падает в пустоту, не встречая сопротивления. Присоединение действием, а не волей. Что ведет Блм? Важность, эгоструктуры, стереотипы, страхи, желания, плен роли, имитация власти, но не Воля. Что мы оттачиваем друг о друга? Имитацию имитаций???

Идеалисты умирают не от пули на баррикадах, а от разочарования.

Оказалось, что в самой простой, на первый взгляд, позиции, смеются бездны! Да, красная позиция – это то, что типично для человека в обыденной жизни. На первый взгляд. На самом деле Крсн в эксперименте и Крсн в обычном мире отнюдь не совпадают. В обыденности крснй садится на любую подвернувшуюся электричку или на поезд, который побыстрее и покрасивее, в эксперименте крснм оказалось быть непросто. Усмирение внутренней активности; режим ожидания; только данность; не захват чужой волей, но высвобождение своей; разумное, спокойное служение; безмолвие комментатора, любовь и позитив. В общем, трудиться и трудиться.

Черный фонарь. Уход в черную практику, конечно, был желанным. Интровертированность, покой, трансцендентное. Практик любит быть наедине с предельной реальностью без радиопомех.
Безусловно, свой танец страха тоже был исполнен. Больше всего в черной позиции беспокоила грядущая депривация. Родилась бы я в лихие комсомольские годы, точно бы мчалась поднимать какую-нибудь целину или строить ДнепроГЭС. Сознание стремится полностью соответствовать предписанному.( Мама, а гвозди зачем? Ну положила же!) Для меня не было иных вариантов черной позиции, кроме той, как мы договаривались заранее. Молчание и слепота. И практики, практики, практики…
Из трезвого состояния все происходящее в черном вспоминается с большим усилием, это как тащить глубоководную рыбу на побережье, ее плющит и деформирует до неузнаваемости.

Вот и черное утро. Попрощалась с цветным миром и ушла под повязку.
Здравствуйте, психические функции, вот мы и остались с вами наедине.
Сразу столкнулась с авторитарностью Памяти. Часть движений делалась из нее, ненужных, автоматических, какие-то бродили по карте внутренностей палатки, иные были бы оправданы только визуальностью.
Время из непрерывного потока превратилось в ожидание, жизнь начала разбиваться на интервалы, очень хорошо осознаваемые.
(А вот и следствие психической компрессии – Рефлексы зажимают время в паузы – записала я при выходе из черного – безусловно, это было какое-то откровение, а сейчас я вообще не понимаю, о чем это, могу реконструировать только логикой, но не уверена, что приду в правильное место).
Теоретически, конечно, и так было понятно, насколько глубоко и плотно мироздание пронизано визуальностью, а теперь пришлось столкнуться с этим и на практике.
Голод. Выяснилось, что и он привязан к глазам. Первый прием пищи был, скорее, ритуальный, надо же как-то завершить утро. Потом стало ясно, что невидимая еда не только не приносит удовлетворения, а вообще не может заинтересовать. Тот стереотип, что без вида пищи обостряются вкусовые ощущения, в моем случае не сработал. Какая разница, соленое или терпкое я выну из невидимого, ведь носителя вкуса не существует, а имеется только идея. Посему вкус еды мне был скучен и неинтересен, хотелось брать из нее лишь функциональные калории, а их было нужно немного. Стало очевидно, как на визуальной воле психическое дает приказ организму проголодаться, так как подошло время, например, развлечься (поклон Виктору Михайловичу).

Ходьба. Отцепившись от визуальной цели, желание перемещаться тоже стало пропадать. Нет больше ни красивых закатов, ни живописных дюн, ни сложной листвы. Когда Крсн выводил на техническую прогулку, ноги бежали резво и весело, всё они нормально чувствовали, перепады, выбоины и пригорки. Частая и обычная цель перемещения – найти новые визуальные впечатления, восхититься и замереть от красоты мира, аннигилировалась. Приключений хватало и возле палатки.

Тело. Здесь тоже случились свои неожиданности. Тело как будто лишилось вертикальности, которую ему обеспечивали прилипающие к надзирательной вышке мира глаза. Получалось так, что упругость, граничность, вытянутость, пропорциональность обеспечивается визуальным произволом или обещанием близкого такового. В отсутствие погасшего внешнего мира Огромный Глаз заглянул внутрь телесной тьмы. Тело обомлело и начало стремительно дифференцироваться.
Поначалу это проявлялось в быстро наступающей и невыносимой боли при попытке сидеть неподвижно. В положении стоя оно стремительно наливалось пудовым весом и клонилось к земле. Чувствовала себя как наркоман в абстиненции на жестких ломках, так как организм собрался разбиться на миллион автономных субстанций, каждая из которых требовала внимания. Недолгое облегчение приносила в максимальном расслаблении шавасана.

Трудно было избавиться от вывернутости вовне. Даже в депривации продолжался контроль себя какими-то выдуманными внешними источниками, извне-наблюдателями.
Вокруг носилась активность построения нового мира. Чужое внимание обжигало. В сумерках, ночью было облегчение, так как светимости внутренней и внешней среды более менее уравновешивались.
(Спасибо семье, на второй день увели в отличный бетонный мох, мега-место для слепцов, уходить оттуда не хотелось вообще).

Как ни странно, практически не было никаких визуальных выморочных образов, засасывающих самодвижущихся картинок, единственное, что посещало довольно-таки часто, это образы, связанные с богатым внутренним миром насекомых и рептилий, накрывало сутью хитина, как будто в первозданной тьме сознание спускалось в интимное своей видовой истории.

В групповой медитации, тогда пришла вдруг на ум очевидность, ты всегда в позиции красного, так как работа осуществляется следованием инструкции и облегчающим жизнь заданным временным интервалам.
Трудно было протягивать себя глубже без внешних инструкций, да еще когда впереди вечность.

Очередной раз Внимание подтвердило свое предпочитаемое местожительство – снаружи и на уровне глаз. Чтобы погрузиться в глубину тела или убрать воображаемый источник сборки – постоянное усилие.
Мозоли внимания.
Но это все так – мишура привычного после карнавала за ноги цепляется.

К моему сожалению, переживания, открытия, сделанные в ходе практик, не переродились в инструмент инструкций. Осталась субъективная поэзия. (А с нее только можно сдуть пыль и поставить на полку).
При погружении в одну из практик я пережила объем своих энергетических ресурсов и (не)возможность доступа к ним, вообще разбросанность энергии, контуры – где провалы, где наполненность, пользуясь внезапно открытой картой, я начала уходить все глубже, пока не столкнулась, наверное, впервые столь отчетливо с Нечто или Некто, что препятствовало дальнейшему движению. Потом это повторилось еще несколько раз. Если рисовать это грубо как картинку, то представим себе глубокую темную пещеру с многими ответвлениями, непонятно куда идущими, вверх ли, вниз ли, с затаившимися повсюду плотностями.
Энергией ты проталкиваешься в уверенно нужном направлении, где-то начинает мерцать эта плененная Королева Воля. Гнездо личности! Она как паук, выкидывает личностные структуры, и они как стены, вата, фильтр, не дают зайти глубже. Гнездо и можно и нужно найти. Ты его переживаешь почти физически, отстраненно, как объект. Но слишком темно. Можешь сам себя покалечить.
Есть и другие. Рыцари Воли или Стражи Воли. Это пока мне совсем непонятные образования. Было чувство, что они в тебя еще не вглядывались по-настоящему. Ты пытаешься разбудить то, с чем пока тебе не совладать, телепатировали эти штуки. Слишком чистый, слишком мощный источник. Приходи, девочка, попозже.

Еще была практика, где я «добралась до переживания» самого «волевого» «события» в своей жизни – до зачатия. После забили хвостами пубертатные вопросы: А Смысл?
Жить и развиваться? Жить и радоваться? Все равно? (с ума сойти, черкнула себе это для памяти сразу после выхода из черного, а недавно говорили с N. о жизни как развитии или потоке и я ничего не вспомнила).

Отслеживалось зарождение и далее какого-либо чувства. Как происходит пинок тебя в страх или в волнение или в ревность или в экзальтацию, что и где в теле при этом меняется. Прозрачные связи. Пришло бы тогда это в голову, могла бы составить очень неплохой Атлас собственной психосоматики. Но, увы…


(Для ветреной памяти оставлю зарубку еще.
Переживание родовой ветви.
Забрезжило то самое, где безусловно любят и дают источник радоваться жизни.
Пыталась найти тот момент, где я перестала его чувствовать или его реальное присутствие – был ли?
Переживание себя как души, отлетевшей от тела. Такая любовь к людям, и невозможность никак с ними повзаимодействовать привычным для них образом, и только надежда, и как будто мне было бы легче от их молитвы за меня)

В одной из практик я перестала удерживать различия между пространством и временем, в чувственно проявленной форме это было переживанием тела как одновременности, т.е. вся соматика, все телесные процессы, границы тела и его пустоты были чудесным синхронизмом, невероятным схождением многого в одной секунде, и в следующей, которая тоже одна.

Что оттуда смогла унести в пригоршне.
ВМ – Чувствование переживания времени (как вар.+переживание времени за другого) – Переживание абстрактного времени – Выход в сомаДКВ – Перенос абстрврем на сомаДКВ (слияние АбВр с соматическим фоном) – Выравнивание фона Вр во всех соматических структурах – Вынос фона за пределы тела, вовне – Переживание хода времени извне – Разрежение ВР – Уплотнение Вр – Создание события (или общего) (из выделения в резонансе Вр и тела другого тона) – концентрация на к-либо предмете – размещение события в этот предмет – бросок предмета (События) в разреженный или уплотненный поток времени (ближнее, дальнее событие) – Растяжка между актуальным моментом и эхом события – Выход через ВМ.

По истечении вторых суток депривации решила открывать глаза.
Два таких разных мира отделяются друг от друга всего лишь миллиметром, толщиной век. Потрясающе. В депривационном мире иной ландшафт и море сокровищ – но жизнь в нем протекала как тяжелая болезнь. Мучило одновременно желание и выйти из него и остаться еще-еще-еще там, где нет ни известных направлений, ни четких форм.

Мы все прошиты пространством и временем.

БЕЛЫЙ ФОНАРЬ
В черном, безусловно, копится специфическая энергия, которая требует немедленной реализации при выходе из позиции.

Что точно пропало, так это напряжение по поводу строительства пресловутой цивилизации.
Так как мучила неопределенность задачи, то необходимо было принять успокоительное в виде
дефиниции. Если рассматривать цивилизацию, например, как общность людей в данном времени и пространстве с близкими или идентичными ценностями, с определенной социальной организацией, то ее, скорее, надо было не строить, а изучать (как уже существующую), и тем самым взращивать ее организм, нащупывать в неочевидном границы, формы, повороты и пропозиции, проявлять.
Принцип социального управления понятен. В качестве идеологических китов, поддерживающих организм, приходили, конечно, триады. Одна из них была Воля-Смысл-Творчество. По крайней мере, мне эти позиции были близкими и ресурсными. Хотелось нашим цивилизационным организмом путешествовать по этим мирам, насыщать их действиями. Ясно пережилась наша цивилизационная клетка (no prison!) – как Воля проявляет себя в 3х ипостасях – Абсолютная-Промысленная-Позитивная (оформленная). Один человек содержит в себе все ипостаси и последовательно и одновременно. И тройка собирается как один субъект – единый в трех лицах )). Спирали закручиваются вовне и внутрь, красивые фрактальные системы.

Появилась сильная потребность в общих практиках, в чувствовании разрозненных клеток единым организмом. Необходимо было объединиться с другими Блми и понять, насколько мы разделяем это смысловое пространство.

Предложила провести день в голоде, чтобы оторвать уже деятельность лагеря от костра и постоянного приготовления пищи, а накатывающее чувство голода переводить в ресурсную энергию или как в маркер осознания себя здесь и сейчас.
А ночью в лес до первых птиц, на уединенный костер, подальше от лагеря. Мыслился не поход за жутью, а визит к самому себе.
Практики предполагались для красных, но белые могли по своей воле присоединиться к ним и разделить всю радость лишений и общего поля деятельности.
Так и вышло. Для меня это были особенно наполненные сутки. Белый стал дважды белым, и вовне и вовнутрь и получил объем. Да и все стало объемным, наша группа, в том числе.
(Кстати, чувствование группы стало сильным. В этот день на утренней медитации с ОГ часть людей ушла в перерыв, а часть – и я в нее входила – продолжала работать, естественно, с закрытыми глазами. Вдруг стало как-то неспокойно, тревожно. И пара фраз прозвучала, кто-то упал. В этот момент стало все понятно, кто упал и как. Прервала медитацию, пошла проведать лагерь и точно…)

На следующий день в полный рост столкнулась наконец-то и со своими внутренними ограничениями в проявлении «власти». Мой красный принимал участие почти во всех «внешних» бучакских курсах и в лагере присутствовал мало. Меня разрывало на этические части. С одной стороны, только на Бучаке, кажется, и получишь интенсив психонетических и около- практик, конечно, жалко их пропускать, а собирать вместо этого дрова или мыть котелки; с другой стороны, все прибыли на эксперимент добровольно, уже тем самым делая его главной практикой.
Итак, Котелок или Синестетика? Красный отпрашивается на занятия, и у меня за секунду поднимается высокая температура от противостояния интеллигентному взрослому человеку, которого я уважаю и уважаю его интересы, и все соблазны эти мне понятны, и отпустить его, тем не менее, не могу, неправильно это. И не отпускаю. И тут же облегчение. Личный прорыв за условности. Понятно, что тут же закружились проекции, что я и сама себе так постоянно потакаю (не буду сейчас ВМ делать, лучше кино посмотрю, но ведь арт-хаус и т.д.)).

Проснулся исследовательский интерес к самому красному, к зонам комфорта его и своим, к границам инструментальной воли. Вот общая медитация на озере по телу как синхронности и по формированию вечернего события. Ее проводит мой красный и делает это замечательно. Мои переживания и предложенный сюжет его структурное мышление переводит в четкие последовательные уверенные инструкции.
А что, если пошевелить этические конструкции? Задание спровоцировать одного из участников на конфликт (самого безобидного) крсн не выполняет, но делает это с усилием, через поиск в себе позиции, через которую сие действие было бы возможно. И это делает отказ интересным и переводится в продуктивное обсуждение. Кстати, наблюдала за взаимодействием блх и крснх в других тройках, и, на мой взгляд, в одной из троек некоторые вещи уже граничили с унижением крсн; поймала себя на мысли, что если эта персона станет моим белым в следующем цикле и будет такое же, то будет далеко послана. (Да-да, проекции и все такое, чем обычно объясняют раздражение от кого-то).

Белые не все идут на сотрудничество (вот открытие!) – особенно те, кто считают свой цвет более белым – замыкаются на своей тройке и накачивают отдельно взятый «волевой» мускул. Становилось скучно и ресурс тратился на попытку удержать общность процессов, которой не было.
Мало кто умеет безупречно подчиниться, послужить, от этого, как мне кажется, и власть неуверенная, и сотрудничество отсутствует от боязни, что тебя построит другой Блй или «навяжет» свои интересы, и ты потеряешь эту призрачную волевую автономию.
Вообще, до конца не покидало ощущение, что Белые (и я, в том числе, конечно!) не понимают в полной мере, что и как делать со своей властью, любопытных возможностей, которая она дает, особенно в отсутствие конкретных стратегических задач, которые и не особо порождались.

Друзья, больше общения и доверия друг к другу, к миру! И принятия! Расслабляйтесь, на небесах уже давно всем поставили пятерки!


2й цикл.
Здравствуй, стихия. Крепость Защиты от Воды не сработала.

Более того, Белые, оказывается, тоже не крепость. Ни своих слов, ни своих решений.
Начиналось все с хороших тенденций – Белые все-таки поняли необходимость сотрудничества, собрались и выработали план ближайшей жизни лагеря, но после первой трудности все посливались в несознанку. Всё, никого нет. Приходите завтра. И Крснй достался с норовом.

Поэтому Символом второго цикла для меня стало прекрасное разрушение нашего дома.

Дождь-дождь-дождь... На второй цикл уже осталось маловато энтузиазма, но было странно уезжать просто из-за дождя, в конце концов не такая уж и страшная стихия, а больше повод пожалеть себя.

Как мне казалось, Крснй постоянно старался делать так, чтобы дискредитировать и белого, и его задания.
Вот и еще один тип сопротивления. Подчиниться так, как удобно.
Я, конечно, качественно поломаюсь и сделаю, но сделаю так, чтобы Блй потом кусал себе локти от отчаяния, что не контролировал каждое мое движение.
В какой-то момент я пошла на поводу этого сопротивления и вместо прямого задания начала проверять его на здравый смысл, обсуждать с Крснм возможность и целесообразность разведения большого костра для всех промокших товарищей и их вещей. Безусловно, я получила очень точное и развернутое объяснение, почему делать все это нецелесообразно, ненужно, затратно, и что, может быть, завтра мы вернемся к этому вопросу. Крснй был доволен, что его оставили в покое, а я была рада, что он такой сознательный и отказывает теперь красивой участливой аргументацией.
А через несколько минут пришел «человек извне», быстро развел костер, натаскал веток, палок, и у этого костра удалось и согреться и высушить свои вещи многим людям.
Вот так, все, оказывается, было просто вне позиций.

Это ощущение, что от меня отделываются как от Блг, стало приводить к разочарованию: по поводу эксперимента говорится много умных фраз, и искусство рефлексии на высоте, а на деле начинается либо профанация, либо самообман.
В последующие дни было понятно, что красный работает над собой и старается, но и заданий хотелось давать ему все меньше, чтобы его воля изголодалась по действию.
Кстати, во 2м цикле, если я правильно помню, была попытка ввести различительные ленточки, которая вызвала у меня резкое неприятие. Для меня это было очередной формой, которой пытаются подменить суть.
Если нет чистоты позиции, по которой бы тебя узнавали, то нет смысла и во внешних атрибутах.

Как мне кажется, не случайно наша тройка развалилась. Нас покинул один участник, и я осталась без Блг.
Состояние было прекрасным, ты находишься в состоянии ожидания от мира и как нектар собираешь чужие воли.

Постоянный дождь. Да, он мешал случаться в твоей жизни некоторым событиям. Но, как ни странно, никакого уныния не вызывал. А полное его принятие случилось после трехчасового медленного похода от шоссе до лагеря. Он перемешался с кровью и стал частью внутреннего и внешнего ландшафта.

После ходили с товарищем в лес под начинающийся ливень, провели отличную медитацию под дождем – внимание распределяется и на дождь и на промежутки между каплями, поднимается выше, находит солнце, все – в объеме. Все – лишь одно из многих агрегатных состояний организма, теряющее эмоциональную окраску.
Жаль, что не выкристаллизовалась эта идея - делать групповые практики именно с дождем, чтобы, как минимум, убирать его значение как помехи.

К середине второго цикла появилось ощущение, что, в принципе, эксперимент уже закончился, есть еще какие-то спорадические вспышки, но скорее индивидуальные догоны в практиках, нежели цивилизационное развитие. А, может быть, в неполноценной тройке величие эксперимента сложнее чувствовалось.
Дождь ли заставлял волю ржаветь или ограниченность пространства жизнедеятельности, но вдруг витальные проблемы стали особенно важными и почитаемыми.
Сознание внезапно решило выживать, нагнуло структуры, а воля даже не пошевелилась.
Групповые процессы сконцентрировались вокруг приготовления и поглощения пищи, сформировалось отлично слаженное общество по признаку быстрого потребления продуктов. Появилась специфическая задача – не оставаться надолго у костра, иначе это превращалось в долгое муторное залипание, внутреннее животное разбухало и закрывало выход из клетки, почему его ошейник уже на мне? Иногда становилось страшно, какая в витальности заложена огромная сила разрушения и пожирания всего, что оно считает своим топливом.

Под конец хотелось все-таки немного солнца и прекратить есть хлеб.

Эксперимент поддерживал высокую интенсивность жизни, постоянное усилие к пробужденному состоянию, дал посмотреть в кучу зеркал, где-то отражались змеиные горгоньи головы, а где-то вполне мирные ровнодышащие пейзажи. Приходилось снова и снова нащупывать свои пределы и шагать дальше.
И вы, мои прекрасные спутники в походе за Волей, были мне учителями и наставниками, каждый – в своем, и дарили маленькие и большие чудеса. Мир улыбается, сердце бьется.

Комментариев нет:

Отправить комментарий